Поговорим об «Науке»

Собственно, это никакой не секрет уже давно, что с «Наукой» в последние два десятилетия происходит чорт знает что, но Куприянов как человек, прямо вовлеченный в издательское дело, пишет об этом вполне бескомпромиссно — вот уж скучным я бы куприяновский лонгрид точно не назвала.

Поскольку я сама была связана с разнообразными блоковскими проектами начиная примерно с 2002 г., тоже с неизменной горечью думаю о судьбе блоковского АПСС: над ним работают самые лучшие эксперты по Блоку, однако ж скорость публикации томов от них, увы, никак не зависит.

Помнится, когда начинался проект с блоковской перепиской, многие думали, что он будет осуществлен только в рамках издания в «Науке» — все обернулось совсем не так, как предполагалось изначально, и спасибо издательству ИМЛИ РАН, выпустившему том на высочайшем полиграфическом уровне (тираж, кстати, был недавно допечатан).

Ещё вспомнилось: когда я разбирала в РГАЛИ картотеку К.Н. Суворовой, выпустившей в своё время путеводители по блоковской библиотеке, и когда зашла речь о том, что в будущем хорошо бы издать блоковскую летопись, планы тоже были связаны с «Наукой». Пока что они так и не осуществились, и одному богу известно, реализуются ли они когда-нибудь, пусть и в другом месте.

За ситуацией с издательским домом, бывшим когда-то флагманом научных публикаций, наблюдаю с печалью. Morituri te salutant.

Флорентийские tutti quаnti: ч. 7 (Уффици: фотографии)

К предыдущему запощу только маленькую толику фотографий из Уффици (надеюсь, однажды дойдут руки разобрать все те сотни снимков, которые там были сделаны):

Флорентийские tutti quаnti: ч. 7 (Уффици)

Все-таки прав был Блок, написавший матери из путешествия по Италии сразу же по приезде во Флоренцию с ЛДМ: «Здесь нужно остановиться не меньше, чем на две недели». По факту, как известно, Флоренция вызвала у него резкое отторжение в пику Сполето и Равенне, но возможность сосредоточиться хотя бы на абрисе главных черт была уловлена Блоком идеально.

То же и с Уффици. 

Главные потрясения дня — Фра Филиппо Липпи и Фра Беато Анджелико: в очаровании ими нет никакой оригинальности, зато есть общность всечеловеческого принятия и восхищенного отклика на гармонию. Фра Филиппо прозрачен до сияния, Фра Анджелико резок божественной синевой. Снова прав Блок в эпитафии Липпи:

Душу умел я вдохнуть искусными пальцами в краски,

Набожных души умел — голосом бога смутить.

Даже природа сама, на мои заглядевшись созданья,

Принуждена меня звать мастером равным себе.

«Весна» и «Венера» Боттичелли — буквальное воплощение райской красоты, описанной флорентийцем Данте в третьей части «Божественной Комедии» — да, движет солнце и светила, да, безусловна непререкаемой очевидностью. Боттичеллиевское «Благовещение» с испуганной Девой — и ее же образ рядом, уже умиротворенный, с Предвечным Младенцем на руках — библейская история на повороте к Пресуществлению.

Флорентийские tutti quanti: ч. 6

Перед постом с высокой эстетикой из Уффици нужно сделать передышку. И снова национальные типажи:

- пожилой (почтенный эвфемизм глубокой старости «за восемьдесят пять») синьор в отлично подогнанном по фигуре пиджаке цвета электрик с золотыми пуговицами, что твой китель капитана самых дальних плаваний из плутовских историй, золотым браслетом и перстнем, тоже, конечно же, золотым, с ярко-зеленым камнем (привет, Никсон и Тереза Бэнкс), в белых брюках и ботинках из светломолочной кожи — говорит по древней нокии и в нее же смеется;

- могучая флорентийка (увеличенная модель Лемпиковой девы в масштабе 2:1) красит губы в мадженту, не глядя в зеркальце, обводит их щедрым кругом — и очерчивает верный рисунок;

- дядька набирает текст сообщения в телефоне и мчится, окаянный, на мотороллере, руки на экране, сердца прохожих в пятках, лицо загорелой бабки в окне — невозмутимая луна.

...Не удержались и купили в какой-то туристической забегаловке с претензией два подписанных принта с Пиноккио — маленькие карточки на шершавой бумаге.

Текущее (маломелодраматическое)

У меня сегодня был хуевейший день, и единственный способ забить на drama queen mode — это забыть о drama queen mode, постараться сосредоточиться, набросать план выступления для Эксетера, прикинуть объем статьи для осеннего номера 'Dead Reckonings', а также сделать офигенный эспрессо с пенкой. Так победим.
(фото Пикола в саду и черепушки для мотивации)

В ленте снова наткнулась на картинки двухгодичной, что ли, давности, где восьми- и девятилетние школьники* рассуждают о том, как с их точки зрения выглядит сорокалетие и сорокалетние (плюс-минус). Ответы не поражают воображение разнообразием — «я седая, старая и беззубая, у меня постоянно болит спина и я еле передвигаюсь», «мне сорок, и это значит, что я скоро умру» и проч. В перепосте к картинкам люди умиляются детским каракулям (написанное, кстати, выглядит отвратительно с т. зр. каллиграфии, но пусть здесь будет сакраментальное «это все потому, что они не расстаются с гаджетами» — шутить по поводу детского почерка скучно), упражняются в остроумии и сарказме, всем видом демонстрируя, что они выше условностей и «все понимают» — чай, не дураки и готовы себя ассоциировать со всем вышесказанным — и в шутку, «и вообще». Предвидя реплики «а, тебя задело, поэтому и пишешь о такой ерунде», разверну, пожалуй — не для оправданий (их у меня обычно не бывает), а для того, чтоб расставить свои точки над и.

Флорентийские tutti quanti: ч. 5 (Капаниле ди Дуомо: фотографии)

И фото к предыдущему посту:

Флорентийские tutti quanti: ч. 5 (Капаниле ди Дуомо)

После посещения Баптистерия снова безотчетно бродили вчера по флорентийским переулкам: здесь ощутимо похолодало, стал накрапывать дождь, и мы поминутно прятались под узкими козырьками подъездов. Вспомнилось брюзжащее розановское:

«Вышел на улицу, как вдруг назойловый дождик заставил прохожих искать убежище в барах и магазинах, под крышами горделивых дворцов, окружающих собор. Я направился по Via Calzajuoli в сторону площади Синьории. Навстречу прошел fiacre с веттурино и улыбающейся семьей северных белокурых краснорожих туристов... Статуи вокруг здания церкви Orsanmichele напомнили мне о корпорациях и о трудолюбивой душе города. Христос и Фома неверующий... Грустно вспомнил о давно закрытых лавках и молчаливо оглядел заменившие их многочисленные магазины международных сетей...». 

Встряхнулись и поднялись на Кампаниле ди Дуомо — четыреста ступенек вверх с остановками (не хватает дыхания, но вежливо уступаешь место уже побывавшим наверху; очень беременная барышня улыбается, машет рукой и говорит на vocal fry: “It’s not too bad, don’t ya worry”, и становится неловко за свой придушенный голос). Чем выше поднимаемся, тем светлее становится: в конце обозреваем охристую Флоренцию сквозь разорванные солнцем облака.

Twin Peaks UK Festival: уже в сентябре

Заказали билеты на Twin Peaks фест в Кемдене на 29 сентября — предвкушаю автограф-сессии, много отличной музыки и, конечно, Black Lodge entities! Линча там, скорее всего, не будет, но вдруг?.. Жду с нетерпением.

C Днем Филолога! С нашим профессиональным праздником, друзья и коллеги. Жалела ли я когда-нибудь, что пошла в филологию? Честно: нет, ни разу, как ни разу не прислушалась к рою некоторой части общественного мнения (здесь подошло бы слово «пресловутый», но мы не на газетных передовицах), с насмешливым сожалением вопрошающей: «Филолог? Ну хорошо, а делать вы что-нибудь умеете?..». Реакции с моей стороны на обесценивание не было, как не было и запроса доказать, что моя профессия прекрасна: имеющий уши да услышит, имеющий глаза да увидит.

Хорошим филологом быть сложно, очень хорошим еще сложнее: блестящих единицы. Наша профессия предполагает низкую ригидность: мы замотивированы на трудный рост, пусть часто и едва различимый внешним наблюдателем. В нашей профессии много рисков: остановишься на полпути и потом уже наполовину созданное не переделаешь так, как было изначально задумано. Наша профессия щедра на развертывание перед нами новых троп: мы — те самые счастливцы, которые могут полностью изменить поле своих литературных пристрастий (но не изменить хорошей литературе) в любой момент нашей жизни, как это, собственно, произошло и со мной. Мне сорок два, я пишу свои статьи на другом языке, я выступаю, и меня слушают, у меня есть планы и надежды. И все это благодаря филологии. Vivat, Academia! И ура всем нам.