“The Brothers Grimm Were Dark for a Reason” by Jennifer Wilson (The New Yorker)

Because this is the only way of doing it:

Then, there was the matter of the Grimms’ language—sparse, hectic, visceral, unfiltered. In the preface, the brothers boasted of the collection’s fidelity to their sources: “No circumstance has been poeticized, beautified, or altered.” Well, that much was clear, complained the Grimms’ old friend Clemens Brentano, who thought they went too far. “If you want to display children’s clothes,” Brentano wrote, “you can do that with fidelity without bringing out an outfit that has all the buttons torn off, dirt smeared on it, and the shirt hanging out of the pants.” But the Grimms wanted to preserve the culture of the common folk, not to make the folk sound cultured. ©

Боннские tutti quanti: Ч. 8 (The end of the trip: menacing bunnies)

I guess this composition can be called “bunnies with vaguely threatening auras” (mind you, they were sitting like that when the weather was on the verge of turning into a nightmarish thunderstorm):

Боннские tutti quanti: Ч. 7 (Cейшен под дождем)

Дядьки играли самозабвенно; напротив две пары танцевали нечто среднее между очень медленным джайвом (уважаю за попытку!) и подобием линди-хопа. Потом от толпы отделилась девушка, ловким и быстрым жестом достала из кофра саксофон и присоединилась к сейшену. Накрапывал дождь, но так было даже лучше — и для исполнителей, и для слушателей, и для танцующих, да и для музыки тоже

Боннские tutti quanti: Ч. 6 (Doppelkirche Schwarz-Rheindorf; En/more pics)

Part 2

Our previous plans for the day were altered by our working schedules: we wanted to go and see the Double Church first and right afterwards catch the train to Köln for the Cathedral, but everything changed when L. was invited to one of the last workshops of his conference right after breakfast and, while he was there, I dealt with a few work emails. When we both were finally free, the time was close to noon, and there was no chance to do both things at once, so we chose the Double Church: I was really eager to see its Romanesque architecture and the frescoes. It wasn’t disappointing in the least: the church was empty, and we were the only visitors, which I loved.

Боннские tutti quanti: Ч. 5 (Doppelkirche Schwarz-Rheindorf; En/pics)

You should visit Bonn at least for seeing those original 12th-century frescos: they are pure marvels (part 1):

Боннские tutti quanti: Ч. 4 (Мини-лытдыбры)

Немного старомодных лытдыбров: исторические экскурсы писать неохота)

На пути от Математического корпуса к центру (наш отель расположен фактически на территории кампуса) я уже третий день наблюдаю оживленную тусовку: пожилые, по виду хорошо за 65, панки и панкушки, dark wave готы (аутентичные, с минимальным еще пирсингом и выцветшими татухами, в растянутых футболках Ramones) расселись на двух близко придвинутых скамейках — брянчат на гитарах, курят* и пьют какое-то дешевое пойло вместе с пивом.

Зрелище живописное и не лишенное ностальгии: их поколение теперь обычно склоняют по-всякому, упрекая в «безопасном бунтарстве» и эскапистской сервильности, а все ж этого уровня спокойной внутренней свободы, которая им [все еще] свойственна, ни нам, идущим сразу вслед за ними, ни тем, кто идет после нас, уже не достичь, в какие субкультурные тряпки ни рядись.

Боннские tutti quanti: Ч. 3 (The Golden Hour)

Вечером прогулялись вдоль прудов по Дворцовой улице, и внезапно наступившая хорошая погода присыпала золотой закатной пылью целые кварталы с завитушками и головками дев и сатиров модерна, а еще какой-то невероятный розовый Баухаус — то ли старый, то ли новострой, и не разберешь, да это и неважно — из-за цепляющихся к рукам крупных чайных роз, вылезающих из-за витой ограды.

Боннские tutti quanti: Ч. 2 (Haribo)

Век живи — век учись: как выяснилось, Бонн — родина мишек Гамми, они же летсо, живот и уши бренда Haribo. То есть, Бонн — это доброта, шиншилла и самообман университет, Бетховен и Haribo.

Боннские tutti quanti: Ч. 1 (фотографии)

 И немного фото к предыдущему посту:

Боннские tutti quanti: Ч. 1

Да, я заметила такую особенность: стоит нам прилететь в Германию, погода в считаные минуты превращается в апокалиптическую — с ливнем стеной, громыханьем грозы, молниями и остальными элементами прикладного байроведения. На этот раз ситуация, правда, осложнилась присутствием еще одной природной стихии — приехавшими на футбольный чемпионат (?) шотландцами. Молодые и не очень, в килтах и спорранах разной степени потрепанности, они приступили к молодцеватому уханью уже на паспортном контроле, когда нас, с британскими паспортинами, отсортировали в общую от остальных европейцев очередь (исполать тебе, Брексит-батюшка): на вопрос вежливого старичка «Бритиш ситизенс?» гордые горцы дружно гаркнули: “Nae, Sco’ish!” — старичок испуганно закатился куда-то под паспортную лавку.

В течение дня мы потом то и дело натыкались на толпы летучих голландцев бродячих шотландцев, которые ближе к вечеру становились все неистовее.