Киприотские tutti quanti: часть 6 (окончание)

Два дня для Ларнаки — ничтожно мало, конечно. Немного жалею, что не успела поваляться чуть подольше на скамейке в конце пирса: на ней так хорошо дремлется, а после так здорово смотреть в прозрачную воду. Хорошо, что успели сходить в скромный музейчик средневековой истории города с древней майоликой и шлемами рыцарей-госпитальеров, которые возвращались через остров из Крестовых походов. Да и крепость, бывшая бастионом города, с маленькими пушками в бойницах, очень живописна.

От Кипра у меня осталась память — две иконы, купленные в ларнакской лавке, Спас и Семистрельная.

Киприотские tutti quanti: часть 5

Ну и, как водится, нельзя обойтись без туристических фоток узких южных улочек, ярких обшарпанных дверей, цветов и общего живописного упадка.

Киприотские tutti quanti: часть 4

Побывали и в церкви св. Лазаря (кратко о ней можно прочесть в Вики) — древнем храме, построенном в Ларнаке в конце Х века на месте обретения мощей праведного Лазаря. Его башня, узкая и вытянутая, делает его больше похожим на западоноевропейские соборы раннего Средневековья, но внутри это настоящая Православная церковь с великолепным иконостасом.

Киприотские tutti quanti: часть 3

Майский Кипр — это постоянное ощущение не-жары, даже когда ты лежишь на деревянной скамейке в глубине пирса: тебя вроде бы разморило, но быстрый сощур сонных глаз ловко выхватывает из прозрачной голубой воды отдельные фрагменты плывущей перед глазами картинки — гладкие мелкие камни, крошечных серых рыб, а чуть дальше — буи в виде желто-черных амфор. Думаешь, ну что за дурацкая идея — амфорные буи, какое-то недоразумение, но взгляд скользит дальше по синей линии горизонта, и все становится на свои места: конечно, амфоры, так и должно быть, это правильно, как и то, что в пористом розовом туфе крепости-музея в сотне метров от берега ползают не ящерицы, а пестрые маленькие драконы, чья огнедышащая пасть изрыгает пламя, годное, чтоб зажечь спичку.

Киприотские tutti quanti: часть 2

Местные коты напоминают стамбульских — те же вытянутые морды, рваные уши, но при этом блестящая шерсть. Совсем худыми не выглядят: видно, как под пестрой шкурой переливаются мускулы. Коты перебегают улицы деловитой трусцой, спят развалившись на горячих капотах машин, ходят на задних ногах на открытых террасах перед посетителями ресторанов и кафе, но так-то лишнего себе не позволяют, ну не дали рыбы, мяса и креветок в этот раз — дадут в следующий, куда они денутся.

Вотчина ларнакских котов — старое кладбище перед мечетью: самые крупные коты с хищно прижатыми ушами лежат в тенистой глубине пустых надгробий, покрытых треугольными буквами, попробуй сунься туда новичок — получит по носу плюшевой лапой. Молодняк поэтому собирается у ограды группами по трое, сплетаясь хвостами и подставляя мокрые носы под смартфонные камеры проходящих мимо туристов.

Киприотские tutti-quanti: часть 1

Море в шаге от отеля, причем буквально: в воздухе ощутимо пахнет озоном, вокруг плотная черная ночь, а море распахивает темный зев, шелестит и тянет к себе, и хочется сомнамбулично идти на зов. Пальмы в темноте кажутся иррационально-огромными, будто у рекламного плаката “Проводите летний отпуск с нами” выключили подсветку, и картинка южного пейзажа вдруг зависла, выпав из привычного калейдоскопа. Ужасно хочется спать и плавать во сне.

***

Пока разбирались с паролями для вай фая на ресепшен, в лобби отеля зашла семья — мужчина лет 35 с мальчиком лет четырех. Л. по обыкновению широко улыбнулся малышу и помахал ему рукой, я тоже. Отец мальчика хмуро отвернулся, а ребенок смотрел на нас настороженно, без улыбки. Мне стало очень грустно: я как-то уже привыкла в Кембридже, что дети в ответ на дружелюбный жест улыбаются, ну, или если отворачиваются, то, скорее, от стеснительности... Впрочем, через полминуты малыш оттаял и даже засмеялся, а его отец смущенно сказал: “Ну вот... Ну тогда расскажи о погоде и что сегодня тепло”. Мальчик повторил — тепло! — а потом пришел лифт, и они уехали.

***

Слонялись по бело-желтым улочкам (зной уже наполнил звоном уши), как вдруг увидели ее. Старуха в вышиванке и темно-рыжей запаске, надетой на плотную нижнюю юбку, вышла из низенькой обшарпанной двери, а на плече у нее сидела небольшая серо-коричневая птица со светлым хохолком. Птица была неподвижна, и мне сначала показалось, что старуха приладила на плечо чучелко. 

Но нет: заметив, что мы уставились на нее, старуха сморщила свое темное от загара лицо и пронзительно вскрикнула: “Аие!”, что бы это ни значило. Птица на ее плече встрепенулась, повертела головкой и снова замерла, а старуха невозмутимо прошествовала мимо нас с линялой полотняной сумкой в руках. Хотела ее сфотографировать, но в последний момент почему-то смутилась и не стала.

Вернулись: briefly

Итак, мы вернулись из нашего блиц-путешествия, которое было, несмотря на всю краткость, прекрасным. Следующие несколько постов по заведенной уже традиции будут записками на манжетах, которые я делала в Ларнаке, плюс несколько картинок.

Кипр завтра

Завтра — на Кипр. Всего на два дня, но повод того стоит. И не спрашивайте меня, когда напишу про Португалию — стыдобища! Скоро-скоро, как вернусь.