Садовое-ирландское

 Сад радуется Дню св. Патрика:

Ну и снова на нашу любимую тему идеологически-выверенных переводов. Немного Капитана Очевидность ex cathedra, или «поздно, папа, галстук» для тех отважных, кто еще помнит, как оно было до Эпохи Святой Ярости. Как говорили во времена моего детства, отож. Самое тут любопытное, что и Дейли Телеграф, и Гардиан арию «возьмемся за руки, друзья» исполнили в унисон, с разницей в день, кажется — лепота. Причем, в Телеграфе-то зайчатки здравомыслия (ну, какие-никакие, а консерваторы все ж) виднеются, а в Гардиан натурально волосья во всех местах рвали — да как же это, да что же это деется, граждане дорогие, мы же за все хорошее против всего плохого были, нас-то за что.

“If all that mattered were a translator being near-identical to the writer, we wouldn’t have Catullus’s interpretation of Sappho or Seamus Heaney’s version of Antigone. To say that understanding the meaning and feeling behind a work of art is impossible unless we’re just like the artist is to say that any criticism, judgement and history of art is worthless. But Deul and others aren’t concerned with an interesting interpretation of Gorman’s work, they’re merely concerned with the dust jacket of her book: ticking the right boxes to satisfy identity politics.” ©

I am Providence: 84th anniversary of HPL’s death

Oh the bitter irony: HP Lovecraft died on this day 84 years ago at Jane Brown Memorial Hospital in Providence, and he had never had the chance to find out that his writings would shape the world literary canon—and change it forever for that matter.

Last year on this day I mentioned that at least Lovecraft managed to see the first ever printed copy of his “Shadow Over Innsmouth,” albeit with lots of errors: it was published by the Visionary Publishing Company, which later was transformed into the Fantasy Publishing Company, Inc. (FPCI) by its founder, William L. Crawford. A double irony here yet again: one of HPL’s best novellas was released as “one of the lousiest jobs,” as HPL himself pointed out, by the publishing outlet, which fell into obscurity soon afterwards.

Damnatio memoriae? Not in the least, but a shame. It still bugs me that the Old Gent died in utter precarity—basically, in poverty, which looked “genteel” only in the eyes of a person who knew nothing about how discouraging, degrading and insulting impoverishment could be—and surely was for Lovecraft. Yet his works have survived—thanks to the widest circle of his friends, pen pals and a small but thriving fan base, who did everything and even more to preserve, to distribute, to edit, and to give away his works, fiction and non-fiction.

Запощу немного безделушечно-домашнего: приехала ко мне, в конце концов, моя гипсовая девушка, застрявшая где-то между Францией и Англией из-за Брексита (маялась на складе, бедняга, с конца декабря). Я уж и не чаяла ее увидеть, как внезапно доставили хорошо упакованную коробку, и внутри была она. Такое ощущение, что она всегда стояла на каминной полке среди фотографий — сонная и капризная, с зеленым суккулентом волос.

Масленица в Кембридже

В предпоследний день Масленицы, аккурат перед Прощеным воскресеньем, разговелись по-настоящему: блины получились тонкими, кружевными,  необычайно вкусными, как у бабушки и отца. Икра тоже не подвела: то, что для меня всегда было приметой вполне повседневного приятного быта, для Л. до сих пор — вещь иерархическая, призывающая к аристократичному чревоугодию. В этой не совсем ясной робости западного человека перед икрой есть все-таки что-то бесконечно-трогательное.

Как испортить вполне адекватную рецензию на новую историческую монографию об Аларихе и вестготах? Легко: одним росчерком пера присобачить в конце неизменный запрос на повесточку. В советских диссерах нельзя было, помнится, во Введении обойтись без цитат из Ленина и текущего съезда партии, а теперь вот новье подогнали. «Сквозь призму современного переживания травмы», да ты ж ебанись. 

“We even get a taste of the conspiracy theorist Q in Bishop Ambrose of Milan, who ‘preached about the contentious debates in the Roman Senate and reminded Christians that they were locked in a spiritual war against the forces of evil. Fed a regular dose of his vivid, apocalyptic language, many Christians came to believe that angels were fighting demons for control of their empire and that only the Emperor Theodosius deserved their unqualified support.’ 

Вторая часть Марлезонского балета: после неуспешного неуспеха Марьеке Рейенвельд на поприще перевода молодых американских лауреатов* эстафета перешла к каталонцу Виктору Обиолсу. Обиолсу было отказано в праве переводить Аманду Горман по той же примерно причине, по которой бортанули Рейенвельд. Чувак умыл руки, добавив перед уходом, что Гомер у него разрешения на переводы не спрашивал, да и с Шекспиром якось воно незручно вышло, но куда там им обоим до современного совестливого стандарта. 

Наблюдать за всей этой толерантной ебаниной очень интересно, конечно, но затратно по времени: у меня так весь попкорн скоро закончится. 

__________ 

* Я писала об этом буквально неделю назад

Ваша любимая рубрика «ебани меня о скалы, море» замерла в почтительном восхищении. В общем, о рукожопах или гениально, или никак.

Мои близкие друзья напомнили, что сегодня же День Архивиста, и поэтому я искренне поздравляю всех причастных — и тех, кто трудится в архивах и архивных отделах университетов, музеев и библиотек прямо сейчас, и тех, для кого, как для меня, архив стал неотъемлемой и драгоценной частью прошлого.

Архивное братство и дружество непоколебимо: мы всегда узнаем друг друга по желанию добраться до самой сути, по той особой пытливости, которая отличает архивиста от всякого другого.

Crescat scientia vita excolatur.

Хоть 8 Марта и закончилось, но всех женщин в Лавкрафтиане и хоррор/готик литературе отметить все ж непременно нужно: огромная им благодарность и слава. Ура!