Провиденсовские tutti quanti: ч.22 (завершение лавкрафтианского паломничества)

И уже перед самым отъездом успела забежать на Angell Street, 454 — улицу, где находился дом, в котором родился ГФЛ. Дом снесли в 60-х, а несколько лет назад усилиями С.Т. Джоши и других энтузиастов здесь и появилась эта стела.

Переводческое-непереводимое

Из всего интервью для меня показательным стал вот этот отрывок:

«Прямо сейчас у нас идет процесс редактуры перевода «Minima Moralia» Адорно, и там нет живого места в изначальном переводе после работы редактора. Томашевская редактировала не так: она чуть-чуть меняла интонацию внутри фразы, переставляла местами слова, уточняла глаголы и наречия, и в результате текст начинал становиться лучше [Sic!—Е. Ч.]. Не уверен, что восстановленные фрагменты радикально его улучшат. Но об этом, конечно, судить читателю».

Я вполне допускаю (роман не читала ни по-русски, ни по-английски, французского не знаю), что перевод неплох, но примеры в конце говорят сами за себя: сокращения, сделанные литредактором, действительно очень — я подчеркиваю, очень — существенны: изъятие этих небольших по объему фрагментов меняет смысл авторского высказывания, и для человека, занимающегося литературой, это очевидно.

Вспомним классические работы по теории перевода, к примеру, беньяминовскую “The Task of the Translator” (1923) («Задача переводчика»), где Беньямин, в частности, пишет: «Задача переводчика как раз и состоит в том, чтобы дать возможность воплотить в его собственном языке всю чистоту другого наречия, освободить его от чар инаковости, выпустить на волю, воссоздав работу того, другого»*. Воссоздать, а не развоплотить и не сокращать, создавая новые и новые прецеденты ‘безукоризненных улучшений’.

Провиденсовские tutti quanti: ч.21 (книжные сокровища)

Итак, мои сокровища с книжной ярмарки:

- издания по академической Лавкрафтиане (в основном, моего любимого и самого лучшего издательства Hippocampus Press);

- новинки Weird Fiction (хоррор-детективы, микс-жанр);

- книга Демпао Торишимы, писателя-фантаста и иллюстратора (едва говорил по-английски, общались через переводчика, и он оставил каллиграфический автограф на моей копии);

- нэцке авторства Гейджа Прентисса — того самого замечательного скульптора, создавшего статую ГФЛ с томом НекрономиКона, подзорной трубой и котами Ультара.

Лучше всяких бриллиантов.

“The Babadook” (2014)

Все-таки осень и октябрьские иды перед Хэллоуином, поэтому на досуге посмотрела несколько хорроров. Насколько плох широко разрекламированный в прокате где-то с полгода назад “Us” (woke-агитка о новых традициях американской классовой борьбы с морлоками-доппельгангерами, бездарно склепанная на коленке Джорданом Пилом), настолько же хорош вышедший несколькими годами раньше «Бабадук».

«Бабадук» — австралийский хоррор, снятый писательницей и сценаристкой Дженнифер Кент, которая в какой-то момент решила стать режиссером (работала с фон Триером в «Догвилле»), и у нее все получилось. Пока я смотрела фильм, снова и снова ловила себя на мысли, что австралийские киношники все же особенные, богом поцелованные таланты, начиная с моего любимого классика Уира и заканчивая Джейн Кемпион (провальный “Top of the Lake”, впрочем, в расчет не беру): такой красоты и насыщенности картинка бывает далеко не у всех европейских-американских мастеров, а у австралийцев — вот вам, пожалуйста, сидите и любуйтесь.

7 лет назад был восхитительный солнечный день, и мы стояли в Shire Hall’e и слушали Pachelbel’s Canon. Семь лет вместе.

Что нужно делать в такой день? Конечно, печь торт с фигами в медово-апельсиновой глазури, гулять и потом возвращаться домой по мокрым мостовым.

Массачусетские tutrti quanti (брифли)

Благодаря Ларриному брату и его жене мы смогли довольно быстро добраться до места упокоения ГФЛ Swan Cemetery (я об этом писала раньше), а после посещения его могилы Майк и Лайан повезли нас в соседний Массачусетс, в морской музей военной техники времен Второй Мировой войны, где мы обошли знаменитый линкор “Battleship Cove”, субмарину “Lionfish” и броненосец “Massachusets”. Внутри каждого судна крутили документальные фильмы с участием ветеранов, которые рассказывали о сражениях на морях и в океане, и у меня было странное чувство, как будто я смотрю нашу хронику времен Великой Отечественной, только почему-то по-английски. Продолжалось это недолго, но было интересно.

Провиденсовские tutti quanti: ч.20 (Swan Cemetery)

I am Providence.

Провиденсовские tutti quanti: ч.19 (официальное закрытие НекрономиКона)

В воскресенье, 25 августа, НекрономиКон официально завершился. Это была вторая в моей жизни конвенция, на которой я чувствовала себя по-настоящему состоявшейся, счастливой и востребованной. Огромное спасибо организаторам и всем неравнодушным участникам за то, что НекрономиКон состоялся. С нетерпением жду со всеми встречи через два года.

Провиденсовские tutti quanti: ч.18 (пеший тур по лавкрафтианским местам: продолжение)

За оставшееся время удалось обойти:

1. Samuel B. Mumford House, 65 Prospect Street: помледнее пристанище ГФЛ (1933-1937), а также адрес, по которому жил Роберт Блейк (“The Hunter in the Dark”).

2. 10 Barnes Street: дом ГФЛ, в оторой он жил сразу же после возвращения из НЙ (1926-1933): здесь им были написаны его основные произведения.

3. Henry Sprague House, 100 Prospect Street: ажрес этого дома был использован в новелле “The Case Charles Dexter Ward”.

4. Prospect Terrace, 75 Congdon Street: одно из любимых мест для прогулок у ГФЛ; с холма открывается вид на Даунтаун Провиденса.

Моя сокровищница великих цитат на все случаи жизни пополнилась ещё одной, и теперь их три.

1. «Иногда детеныши игуанодонов принимались неуклюже резвиться».

2. «Мне стало так нехорошо, что я чуть не свалился с дерева».

3. «Ветровка — мой млащ, суровое лицо — мой капюшон».

По-моему, они исчерпывающие описывают весь экзистенциальный опыт человеческого, слишком человеческого.