Хроники прокрастинации (да, мне стыдно)

А еще, когда у меня плохое настроение, или все валится из рук, или не пишется (это часто), я с удовольствием рассматриваю картинки из книжки Тома Гоулда “Baking with Kafka” — мои друзья знают, что я давно люблю его застенчивый, без навязчивости, нердовский юмор, — или футуровикторианские комиксы Дэвида Малки “The Elephant of Surprise”*, или скетчи известной нью-йоркской художницы Роз Част (она — едва ли не единственная штатная карикатуристка «Нью-Йоркера», которая мне по-настоящему нравится). Что касается карикатур Роз, то я без преувеличения могу сказать, что легко ассоциирую себя с ее героинями — смешными, неловкими и немного нелепыми тетеньками зрелого возраста, которые вечно попадают в какие-нибудь истории, но стараются по мере возможности сохранять в них лицо (не очень успешно, правда), а в часы досуга искренне кайфуют от всякой ерунды, делающей их по-настоящему счастливыми.

Очень классно, по-моему.

____________

*Здесь каламбурно и комбинаторно обыгрываются две английские идиомы, “the element of surprise” и “an elephant in the room”

Утром получила поздравление от папы, и это, в общем, и есть мой главный подарок на 8 Марта. У меня никогда не было проблем с правильной женской ролевой моделью, потому что мама и обе мои бабушки (папина мама умерла до моего рождения, и я знаю о ней только по его рассказам) были прекрасными и умными — и состоялись в жизни на миллион и еще примерно сто тысяч процентов. Они учились, работали, руководили — на Крайнем Севере (инженеры навигации) и в послевоенном волжском поселке (директор школы и учительница русского и литературы) — и никогда не позволяли себе душевно распускаться. Всю жизнь я стремлюсь им соответствовать: это, черт возьми, высокая планка, но я стараюсь, хоть периодически и проваливаюсь. Упрямую волю, жизнелюбие, великолепную самоиронию и несгибаемость матери остановила только смерть, но нет смерти для любви и памяти. Это всегда был их праздник, поэтому он и мой тоже. Всем весны, и будьте теми, кем вы хотите быть. Счастья.

World Book Day-2019

Всех с международным Днем Книги! И пусть любимые авторы всегда будут с вами.

А Майю Туровскую я запомнила по РГАЛИ. Она приходила в архив в середине двухтысячных, уже очень пожилая, вначале долго разговаривала в кабинете директора с ТМ, а потом, уже в читзале, работала с ф. 844 (М. Ромма) и 1923 — фондом Эйзенштейна. Была она острой, худощавой и молчаливой — сидела с рукописями до самого закрытия, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Мы, конечно, знали и про «Обыкновенный фашизм», и про ее книги и статьи в «Киноведческих записках», но спрашивать о чем-то было неловко, да и времени никогда не хватало.

Почему-то теперь, вспоминая ее, Нею Зоркую и Забродина, понимаю, что мне и другу моему Д. очень повезло, что мы их видели и хотя бы немного с ними общались. Светлая память.

Текущее

Ну что, мне отказали в работе в Славик департмент (модерн и медиевал стадиз: лень писать латиницей и переводить тоже лень, и так понятно) в Кембридже. Заявку я подала на рассмотрение недели три назад, тогда же попросила двух прекрасных своих коллег выступить моими референтами, тогда же услышала от человека знающего, что дело это, в общем, гиблое и шансов у меня нет никаких, а заявку отправят в корзину на компе, даже не открыв.

Надеялась ли я, что получится пробиться? В общем, нет. Но мне важно было пройти всю процедуру от начала и до конца, важно для меня самой, не для кого-то другого. Работы у меня сейчас хватает, и заработки есть, но захотелось принять участие и в этой главной для всех русскоговорящих филологов гонке. Я не расстроена, но чувствую облегчение, что все разрешилось, и меня даже поставили в известность об отказе. Думаю, что у меня все равно все получится — из того, что планируется и строится внутри.

Пазолини 97

«Странный голос у него — не фриулийский, а венецианский; венецианский этот выговор жёсток в Каорле и Градо, здесь же, на правобережье Тальяменто, миновав Портогруаро, Кордовадо и источник Ньево, ближе к моему селению, он смягчается и дальше доносится до Спилимберго и Маниаго и до засушливых ущелий Карнии», — писал Пазолини в своем эссе «Упрямое зеркало», и оно потом вошло в тот самый магнум опус его работ «Теорема», синий том в суперобложке из начала двухтысячных.

Не все режиссеры умеют и могут писать: многим, в общем, достаточно таланта снять так, будто ты видишь их реальность собственными глазами. Но в случае с «Латерной магикой» Бергмана и фриулийскими балладами, набросками, рассказами и семиотической прозой Пазолини все обстоит иначе: их тексты — неважно, стали они сценариями или нет — тот случай, когда визуализация безупречно синхронизируется с голосом, и ничего не избыточно.

Когда-то в другой жизни, в РГАЛИ, Владимир Всеволодович Забродин на мой вопрос о поэтическом языке Пазолини сказал: «Лена, ну вот же его птицы большие и малые и его поэзия — это ли не одно и то же?» и рассмеялся.

Пазолини с днем рождения в его фриулийском мире.

Планы на неделю:
1. Сходить в танцкласс (check: квикстеп, танго и пасодобль).
2. Написать две рецензии на статьи в «Новый филологический вестник».
3. Разобраться с заявкой для Armitage (пора, май френд, пора).
4. Читать, читать, читать.
5. Прокрастинации фу (ну, хотя бы постараться).

Я, конечно, сверкающий молодец: совсем забыла про регистрацию на BASEES! За два часа до полуночи пришло письмо-напоминание о регистрации, иначе плату обещали взимать уже с пеней. Еле успела. Надеюсь, что все друзья тоже все сделали в срок. Цены что-то совсем некислые: £125 как с куста! Что-то совсем не по-божески, и деваться некуда.

олег надел кольчугу латы

забрало сплющил поплотней

проверил шлем копье и лошадь

и к твиттеру забыл пароль

Честита баба Марта всем из Кембриджа! Ура!