Деде 102 сегодня. Не хочу писать пространные посты с уклоном в детские воспоминания: это все ни к чему сейчас. Он похоронен на запорожском кладбище рядом с бабушкой, и за их могилами присматривают мои близкие и друзья, которым я обязана по гроб жизни и которых я нежно люблю.

Он был столп и утверждение моей семьи, ее основа, ее герой и главный бытописатель, украинец, запорожский казак и полярник. Первый тост за праздничным столом сегодня будет рождественский, а второй за него. Царствие ему Небесное, моему ангелу-хранителю, и вечный покой.

Православное Рождество

Христос рождается, славите! Христос рождається! Славімо Його! Καλά Χριστούγεννα! Christ Is Born! Glorify Him!

Православный Сочельник

Перша зірка на небі сповіщає, що Христос народжується, Святвечір настає!
Добрий вечір тобі, пане господарю, радуйся!
Ой радуйся, земле, Син Божий народився!
Застеляйте столи, та все килимами, радуйся!
Ой радуйся, земле, Син Божий народився!
Та кладіть калачі з ярої пшениці, радуйся!
Ой радуйся, земле, Син Божий народився!

When you use the widest possible circles of British public at your own expense, as an involuntary psychotherapists*,

∙ smearing yourself with your [quite pricey] grief and outrage,

∙ moaning about your evil elder brother and his similarly pernicious wife (girlfriend at the time) who “forced” 20-something-year old you to put on a Nazi uniform “just for kicks” (or so you say: because, apparently, you are *that* simple for making up your own mind),

∙ giving the audience quite graphic and nauseating details about losing your virginity “with an older woman behind a barn” (nobody asked for it and expected to hear about it on the news),

∙ begging your Papa not to marry that other woman, because she becomes “a wicked Stepmother,”

∙ whining that you were hit by your brother, which left bruises “all over you,”

∙ and, the worst of them all, to trade the name of your late mother as if she’s some sort of cryptocurrency

—you turn yourself into an obscene and putrid clown. Off you go. You stink.

___________________

*and for that, I mean the “breaking” segment in the evening news on pretty much all the main channels in the country

В конце года на книжном развале купила за бесценок плохо изданную на английском книжку Батая “Literature and Evil”, перевод которой, «Литература и зло», попался мне когда-то в ПирОгах на Никольской (или это был куприяновский «Фаланстер»? нет, не помню точно), но у меня не было денег, и мне она тогда не досталась — впрочем, это все малосущественно.

Существенно же вот что. В главе, посвященной Бодлеру, Батай красиво обыгрывает идею симулякра — выпестованное им дитя, на радость постмодерна и на его же погибель:

Возможно, полноту его [Бодлера — Е. Ч.-П.] поэзии следовало бы связать с пребывающим в неподвижности образом попавшего в ловушку зверя — в этом образе, запечатлевшем его самого и упорно его преследующем, Бодлер беспрерывно черпает воспоминания. […] Творчество, получающее свои границы от прошлого, останавливается и, поскольку имеет смысл неудовлетворенности, не может сдвинуться с места и удовлетворяется состоянием незыблемой неудовлетворенности. ©

…Есть ли суверенитет у воспоминаний — внутри и вовне поэтического? Развивая динамику, они разрушают границы прежде незыблемого (и Бодлер тут — удачный батаевский пример), но коснеют, и распадаются, и исчезают навсегда, как известковые изгороди в океане забвения-Соляриса.

A bit more of Ely chronicles

How absolutely dare

И, конечно, 2 января невозможно себе представить без визита в Илийский собор, чтобы взглянуть на великолепную рождественскую елку, которая когда-то, десять лет назад, потрясла меня своей красотой –– в темном приделе собора она переливалась золотыми огнями. Каждый год елку наряжают по-разному, но всегда соблюдают неизменную гармонию праздничных цветов –– алого, золотого и серебряного на фоне ярко-зеленых ветвей. Прошлогодняя гамма (огненно-медовая) уступила место чуть более строгой и прохладной, с серебряными и хрустальными украшениями, и восторг от увиденного стал кульминацией недолгих зимних торжеств.

New Year walks and festive windows (misc; En)

The last thing you want on the first day of the year is to feel sluggish after consuming all them foods from the festive dinner (supper)—around 100.000 calories or something. That’s why you convince yourself to burn ‘em all after one brisk walk, because, as we all know, that’s exactly how it works, right?

So, 8 kilometres today, including the river (our usual route alongside the Industrial Museum) and the surroundings with (still) beautifully decorated doors and windows, including this one that features the Four Lamps Roundabout, Kings and the overall goodness of ole Cambridge. Mischief managed!

Утро первого дня (немного фото)

 И картинки по теме, чтобы можно было потом вспомнить.

Утро первого дня

Проводили чертов 2022 под салюты на набережной Темзы, выпили какого-то нового шампанского вместо привычного Москато — темнее (спесивого и великолепного цвета шартрез), ворчливо-шипящего, с игольчато-острыми сладкими пузырьками на языке (нет, не брют — ненавижу, — прежний hoi polloi демисек, простите, любители рафинированного алкоголя: это сильнее меня) — наконец-то, наконец-то.

Давно уже нет никакой необходимости «резать салаты»™, а все-таки делается само, интуитивно — из-за детской памяти и любви к моим старикам: тот самый «крабовый» — теперь, конечно, с настоящими маленькими креветками и легким сливочным соусом вместо майонеза, а не палочками сурими, но я помню, как его любил дед, и бабушка всегда готовила («батька, пробуй, не очень ли соленое?..»), а он обязательно сдержанно хвалил. Вкус получается тот же — всегда.